"The Cell" - Welcome to Hell!

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » "The Cell" - Welcome to Hell! » ...Старая игра... » Номер Миэналь


Номер Миэналь

Сообщений 81 страница 92 из 92

81

Матвей практически ничего не видел перед собой, концентрируясь только лишь на внутренних ощущениях, то есть на той боли, что разливалась по телу. Это было изначально неправильно, заставляло вздрагивать всё тело, однако тут же мальчишка заставлял себя расслабляться. Это было безумно тяжело и становилось практически невозможным после каждого нового ожесточённого толчка. Будто с каждым разом сильнее, глубже, быстрее он вламывался в нежное тело, не имеющее возможности как-либо сопротивляться. Это пугало. От былой беззаботности, той нежности или даже того холода не осталось ни следа. Сейчас в глазах итальянца горело что-то нечеловеческое, да разве могут быть вообще человеческими глаза, налитые кровью. То, с каким ожесточением он выполнял любые молниеносные движения, вводила Княшкова в тихий ужас. Тихий, потому что кричать было практически невозможно, потому что грудную клетку сжало до томящийся боли. С губ срывались стоны, не совсем похожие на удовольствие, но вполне ещё терпимее, разве что ноги порою вздрагивали. 
Самым большим ударом по психике и вообще положению стало открытие... Открытие глаз и прямое обозревания клиента. Вот именно тогда мальчишку и охватил страх, именно тогда он запаниковал и забился в истерике. Сначала она была тихой: он вжал плечи, увидев как стремительно меняется облик человека, которого Мати уже успел окрестить ангелом, сжался весь, в очередной раз выдавив из себя задавленный стон. Но даже это не могло сравниться с тем, что произошло после.
Настоящая и довольно-таки громкая истерика у паренька началась тогда, когда ладони почувствовали странное шевеление под кожей гостя. Это "что-то" разрасталось, густело и начинало затвердевать, от чего Княшков дернулся, пытаясь освободится. Он чувствовал, как сжался гость, он видел, как алым потоком брызнула на светлые стены кровь, заливая собой всё вокруг, окрашивая воду в красный цвет. Глаза мальчишки округлились, видя, как два огромных кожистых крыла, не умещающиеся в помещении, уперлись в стены. Миэналь издал странный вздох, похожий на облегчение и впился ногтями в тонкую кожу певца. А вот сам Матвей напротив, вскрикнул от ужаса и снова забился, пытаясь вырваться. Пусть безуспешно, но так хотелось сбежать, спрятаться, укрыться... Не важно где, не важно как... Да хоть под той же кроватью!

0

82

Чем больше бился мальчишка в руках, тем сильней крепло в душе желание играть с ним до самой смерти последнего. Конечно, напрямик бы итальянец его никогда не убил, а вот довести до умопомешательства или непрекращающейся истерики – не так уж трудно. Тем более что первый шаг для этого уже был сделан. Бедный пострадавший юноша, видимо, был сильно шокирован видом крыльев. А ведь ему говорили, что отнюдь не с человеком общается, отнюдь не с добрым и уж точно не обладающим ангельским характером, терпением, складом ума, в общем. А, кроме того – сам ведь и заводит, нет бы, прикинуться брёвнышком, не издать ни звука (что, логически, вообще не возможно из-за боли и страха). И пусть Ми нравились эти крики и тщетные попытки куда-то деться, но вместе с тем они вызывали и раздражение, сильное. Скорее всего, потому, что при каждом новом рывке со стороны жертвы, волей-неволей приходилось двигаться. Вперёд-назад, давая свободу или же, наоборот, не давая даже шевельнуться. А меж тем крылья тёрлись о стены, спина невыносимо ныла от малейшего движения, эта противная тупая боль растекалась по всему телу, что не могло не раздражать. А ещё, похоже, он разбил зеркало и порезался вдобавок. То-то будет горничным работёнка – кровь отовсюду отмыть, новое зеркало притащить, да ещё не поскользнуться и не въехать головой в стену.
Ледяные пальцы коснулись пылающей щеки юноши, провели по ней красные полосы в очередное напоминание о том, что тот пока что всего лишь игрушка, прошлись по скуле, шеи, замерли у груди, у тех самых предыдущих длинных царапин. В голове промелькнула единственная трезвая мысль о том, что он раньше иначе относился к мальчику, вроде бы даже нежно. А сейчас ведёт себя хуже зверя и радуется этому.
-Мати… - Не просто шёпот, неясная мольба о помощи. Хотя, что мог сейчас юноша сделать с тем, кто сильней его раза в три, да ещё и практически без ума, лишь с комком нервов, злобы и похоти в голове. Погрозить пальчиком и попросить перестать? А вдруг бы помогло? Так или иначе, никто не пробовал его угомонить, за что и оставался покалеченным, ненормальным психически и морально, а то и вовсе живым трупом, пугающимся малейшего шороха.

0

83

Боль обожгла мальчишке щёку, от чего он ещё сильнее сжался. Теперь наверное полосы от ногтей украшали его красивой длинной от скул до груди. Это совсем не радовало, скорее ещё больше пугало и отстраняло. Он был уже готов делать всё что угодно, лишь бы прекратить это, лишь бы вырваться и сбежать. Не важно, что это он пытается уже третий раз за последние несколько часов. Неважно, что в комнате его ждёт запертая дверь, в которую он будет биться всем телом но так и не откроет. Неважно, что скорее всего его грубо вернут обратно, покалечат... И самое страшное, что сопротивляться не было сил, не было возможности. Просто сидеть и терпеть, громче крича и дёргаясь, как кролик заглатываемый удавом?
Так бы он, наверное, и дёргался в ужасе, если бы только не странный голос... Голос гостя, который словно прохладный ветерок заставил чуть остудить пыл.
- Мати… - это было не похоже на обычный шёпот. И хуже всего то, что это совершенно не состыковывалось с действиями самого клиента... Он словно что-то просил, умолял. Это сначала испугало, сердечко в груди затрепетало пташкой, билось об ребра, принося дикую боль, словно разбиваясь о грудь.
"Что такое? Что это... Он... Словно.. Не хочет этого? Почему тогда делает? Словно ему и самому больно..."
Княшков застыл, слёзы всё так же струились по его щекам, однако теперь он не кричал, и даже не вырывался, внимательно всматриваясь в глаза итальянцу. Он не знал, кто он, он не знал, на что способен это существо... Но так хотел понять, почему столько противоречивости, почему столько чувств одновременно... Почему...
Мальчик уже не отстранялся. Превозмогая боль, он прижался всем телом к гостю, крепко обнял его, вновь положив дрожащие ладони на спину с боков от крыльев. Пальцы пробежались по разрезам на коже, словно пытаясь понять, откуда взялись эти два кожистых крыла. Стон, перемешенный со всхлипом и слёзы, градом скатывающиеся по щекам - всё это Князь остановить был неспособен. Однако он держался и, с очередным толчком с губ его слетел уже тихий умоляющий шепот.
- Ми... Пожалуйста...
О чём просил певец, он и сам уже не понимал, просто сейчас для него это было важно сказать. Словно самому себе.

0

84

Два чувства – чёрное и серое, два выбора – подчиниться или нет, два инстинкта – опеки и ненависти. От этого можно сойти с ума самостоятельно, если не решить, какому чувству отдать предпочтение. Пользоваться хрупким телом так приятно, чисто физически. За то никакого морального удовольствия, оно куда-то делось в самом начале. С другой стороны, можно баюкать юношу, успокаивать, извиняться поцелуями и шёпотом, чувствовать душевную лёгкость, но так же сильно ощущать и боль от ран на спине, на крыле, вновь изводиться и ёрзать, пытаясь принять удобное положение. А крылья то не убрать, никак, пока разум не восстановится полностью.
Мати предпринял интересную попытку. Итальянец даже на мгновенье замер, не от того, что одно из чувств взяло верх, а от удивления. Его, такого злобного, жестокого, беспощадного, его просто обнимали. Разве у людей может быть столько сил, чтобы бороться с болью? Неужели он настолько плохо знал их мышление? Ладно, юноша перестал дёргаться – это нормально, но обнимать, водить пальцами у оснований крыльев, практически касаясь ноющих ран, шептать просьбу – выше всякого понимания. Взгляд смягчился, движения прекратились. Мягко и бережно он отстранился, сильней прижав крылья к стене, упёршись спиной в противоположный край ванной, обхватив голову руками.
- Иди. Ключ там, на тумбочке. Исчезни. Не надо тебе…. Видеть такое существо. – Облизав пересохшие губы, он вновь исподлобья глянул на юношу. Уйдёт или нет? Так хотелось, чтобы он ушёл. Так хотелось просить его остаться, умолять, клясться делать всё, чего тот только пожелает. Вновь разногласия, вновь желание стать смертным и умереть, чтобы не мучаться. И всё это выражено в глазах, поблёскивающих в тусклом свете лампы, изучающих Мати как кусок мяса, а после, как хрупкую вазу.
«Мне… Больно? Странно. Я ничего не чувствовал давно. А он…. Я не хочу делать ему больно. Пусть он уйдёт, просто уйдёт, чтобы вновь не пострадать»

0

85

Матвей вновь вздрогнул, когда к нему прикоснулись руки гостя... Хотя стоило ли теперь называть его гостем. Он смотрел на Миэналя с удивлением, не понимая, что происходит. А тот отстранился от него, облокотившись на противоположную стенку ванной, вжав в неё же крылья, а мягкие руки обхватили голову. Жалость, ужас, сковало это сильное тело. Словно он сам чего-то боялся. И этот страх был куда сильнее, куда хуже, чем испытывал ещё мгновение назад мальчик. Его тонкий страх был ничем перед этой лавиной, охватившей итальянца. Словно чёрная волна исходила от него и заливало всё вокруг.
- Иди. Ключ там, на тумбочке. Исчезни. Не надо тебе…. Видеть такое существо
Матвей вздрогнул и отстранился. Слова ударили хуже чем плеть, а этот раздирающий взгляд исподлобья. Он то ли приказывал уйти, то молил о чём-то. Быть может всё  том же? Княшков поднялся на ноги, колени дрожали и подкашивались, не давая стоять ровно, всё время заставляя их сгибать и хвататься за скользкую стенку. Он осторожно вылез из ванной на залитый пол, осторожно ступая между осколков, всё-таки наступив на один из них, но даже не подав виду, продолжая идти, стиснув зубы. У самого входа мальчик оглянулся и застыл. То, что он увидел за спиной, совершенно выбило его, ввергнув в отчаянье и страх... Только уже совсем не за свою смертную и изодранную шкуру.
Разбитая ванная комната, окровавленные стены, везде битое стекло... Тусклый свет ещё горевшего светильника, иногда моргающего. От прежней ванной не осталось ничего схожего. И посреди этого хаоса, в тёмной, почти бордовой воде лежал Он. Серые крылья распластались по всей стене, не вмещаясь в комнате, взгляд так печально рассматривал хрупкое тело мальчишки. Стёклышко в ступне резало нещадно, однако до него совершенно не было дела. Княшков стал взглядом искать что-то, в конце концов вытащив из шкафчика подобие веника и, расчищая себе небольшое расстояние до ванной, снова приблизился к Миэналю. Отбросив веник в сторону, мальчишка подхватил итальянца под плечи и потянул вверх. Конечно, сам он его вытащить не смог бы, поэтому надеялся, что ему хоть как-то помогут.
- Давай же, Миэналь... Вылезай, пожалуйста! Пойдём... Ну же! - умоляющий и отчаянный шёпот... Он сам не мог поверить, что это звучит его голос, испуганный, с надрывом. Однако, как бы тяжело не было, но он тянул гостя вверх. Единственным желанием сейчас было вытянуть это окровавленное тело из воды, проводить в комнату, хоть чем-то помочь. И это желание билось в голове, не давая покоя… Теперь он твердо знал, даже если его погонят прочь – он не сдвинется с места, пока не убедится, что всё в порядке.

0

86

Stupido! Non vi rendete conto che si dice? – Он уже начинал психовать, забывая, что, в общем, то его могут и не понимать. Не всякие слова можно найти в самоучителе или книге. А бесился он потому, что боялся за юношу, который вновь подошёл слишком близко, вновь дотронулся до него. Будто поворошил палкой тлеющие угли, от чего те вновь вспыхнули и рассыпались снопами искр в разные стороны, обжигая, царапая, показывая, что не стоило быть таким беспечным. Он чуть было не завыл от подобного, пытаясь отпихнуть от себя мальчишку, но вместо этого лишь скользя пальцами по его рукам, невольно подчиняясь робкому и испуганному шёпоту, поднимаясь. Хлопнул глазами, балансируя на скользкой поверхности. Рухнуть вперёд, на маленького отважного глупца, сломать себе крылья, разбить голову, потерять сознание, очнуться уже в каком-нибудь зоопарке – не лучшие перспективы. Потому пришлось шире раскинуть крылья, с силой упираясь ими и, тем самым, не позволяя всему телу упасть. Медленно переступил огороду ванной и встал на пол, оглянулся. Красивый вид, однако. Просто превосходный. Да и сам сейчас он выглядит не лучше. Волосы всяко слиплись от крови, тело мгновенно покрывается лёгкой корочкой от свёртывания её же самой. А глаза постоянно меняют своё выражение.
Неловко развернувшись, он с силой вытолкнул юношу из ванной в комнату и с такой же силой закрыл дверь, выпуская на неё необузданный гнев. Придётся маленько доплатить за проживание, дверь же не бесплатно вставят новую, да и стенам штукатурка не помешает. Лишь когда крушить было уже фактически нечего, а костяшки были разодраны в кровь до такой степени, что белели сквозь неё, как обглоданные собакой кости, Ми соизволил выйти из ванной (чуть не снеся косяк) и даже прикрыть за собой дверь. Шуму то наделал, как бы администрация не прибежала.
- Зачем ты остался? Я ведь могу и убить. – Уже нет злобы в голосе, уже жалость и пустота вырываются наружу отрывистыми словами, будто рыданиями, хотя таковых нет и быть точно не могло. Комната плавала перед глазами, пришлось сесть на пол, напротив Мати и закрыть глаза, сосредотачиваясь, чтобы убрать эти чёртовы крылья, а вместе с ними остатки зверя внутри себя.

*Дурак. Не понимаешь, что тебе говорят?(итл.)

0

87

Мальчишка немного оторопел от итальянской ругани, собрался с мыслями и снова потянул гостя вверх. Постепенно тот начал поддаваться ему, медленно вылезая из ванной, чуть не упав на Мати, но всё-таки, опираясь о стены огромными крыльями, нашёл в себе силы держаться. Переступив ограду ванны, Миэналь встал на расчищенный от стекал пол и оглядел всё вокруг. Побитая комната видно совершенно его не вдохновила, к тому же он всё ещё жутко выглядел.
Как-то странно покачиваясь, гость обернулся и вытолкнул Княшкова из ванной, захлопнув перед носом дверь. Это было не так сильно, чтобы упасть, поэтому Князь только лишь покачнулся от неожиданности и тут крепко наступил на всю ступню, взвыв от боли. Коварное стеклышко врезалось под кожу, от чего певец упал на ковёр, обхватив её ладонями, но боясь даже притронуться к этому светящемуся осколочку.
А в это время за дверью бушевал "ангел". Причём так громко, что дверь почти слетела... Точнее слетела и предательски покосилась, веся на одной петле. Через пять минут, после того, как видно в ванной ничего не осталось, итальянец вышел. Крылья чуть не снесли косяк, и от этого треска мальчишка даже зажмурился, всё ещё думая, зачем он остался... Но, наверное, могло быть и хуже! Забавно выглядело именно то, что после всего этого гость ещё пытался прикрыть покосившуюся дверь, как нашкодивший мальчишка. От этого зрелища певец просто не мог не улыбнуться. Однако всё настроение сползло вместе с тем, как Миэналь сам пополз на пол. Было видно, что ноги его не держали. И только после этого до распухшего от событий сознания донеслись слова мужчины:
- Зачем ты остался? Я ведь могу и убить.
Княшков не ответил ничего. Не было смысла отвечать на глупые вопросы, которые ими являлись только потому, что ответа он и сам на них не находил. Однако кровь на теле гостя певца испугала куда больше чем что-либо другое. Он вскочил с места и стал носиться по комнате, выдирая из тумбочки полки, нервно разбрасывая вещи в попытке что-то найти. Облегчённо он вздохнул только когда на глаза попалась аптечка. После чего, кинувшись к своим джинсам у кровати, Матвей выудил оттуда давно валявшиеся там бинты и вновь вернулся к "ангелу", усевшись с ним рядом на пол.
Даже не спрашивая разрешения, Мати подхватил его ладонь и, обмочив кусочек ватки в перекиси водорода, стал аккуратно обрабатывать ей побитые костяшки, цепко держа ладонь. Закончив с этим, певец перешел на бинты, заматывая ими кулак гостя.
- Кто из нас ещё stupido подумать нужно...

0

88

- Перестань, - вялая попытка сопротивляться, ещё что-то доказывать. Он вёл себя, как зверёк в клетке. Знает, что не вырваться, устал уже от тщетных попыток, видит триумфальные улыбки людей и огрызается, просто так, бессмысленно и пусто, просто чтобы не молчать. Бинты на костяшках, до этого ещё и обработанных, не позволяли вновь сжать руку в кулак, мешались, но и помогали, стягивая ранки. Заживёт всё быстро, останутся лишь бледные шрамы, но они – не проблема. Он никогда особо не следил за внешностью с такой щепетильностью, что пугался малейшей неровности на коже или же царапины, тут же кидаясь за всевозможными кремами или тональной пудрой. Да – да, многие мужчины с удовольствием пользовались ею в таком же количестве, как и молоденькие девушки, старающиеся непонятно чем приманить к себе как можно больше мальчишек. Ум не работает, так одно место прекрасно функционирует, что тут ещё сказать. И у сильного пола то же самое случается, временами.
До этого, во время многочисленных пробежек туда – сюда по комнате, он заметил, что Мати хромает на одну ногу. Когда тот сел рядом, решил вызнать, почему. Крылья ещё не убрались, было легко заставить промелькнуть перед глазами всем болевым точкам именно на ноге юноши. Остальное его не волновало. Секунды хватило на то, чтобы различить две: у косточки и чуть ли не прямо посреди ступни. Всё ясно, наступил на что-то, либо на гвоздь, либо на стекло. Подавшись вперёд, он резко дёрнул мальчишку за ногу, разглядывая его ступню. Так и есть, на стекло. Глубоковато зашло под кожу, но вытащить не проблематично, почти так же, как обычную занозу. Ми и вытащил, отбросив в противоположный угол, туда, где наступить на него вновь будет просто невозможно. После этого крылья, всё же, стали убираться, вновь «вливаясь» в спину и мышцы, кости, чуть ли не каждую клеточку. В напоминание остались лишь кровоточащие рваные порезы, которые уже через пару часов затянутся, через пару дней пропадут совсем. Руки потянулись к плечам Мати, вновь прижимая его к себе, убирая пальцами прядки волос со лба.
- Оба хороши. Ты знаешь, что меня теперь Кая четвертует за то, что я с тобой сделал? Хотя, может, просто разобьёт о бедовую головушку примерно половину бутылок всего бара. – Улыбка, лёгкая, спокойная, какая-то умиротворённая. Когда проходит опасность, всегда становится легче, веселей. Может, истерика так проявляется, может, просто нервы расшатанные пытаются укрепиться обратно.

0

89

Вот чего-чего Мати не ожидал, так это того, что Миэналь так странно себя поведёт. Прищурился, всмотрелся в ногу, словно пытался там что-то разглядеть и тут же, подавшись вперёд дёрнул, обхватил тонкую лодыжку и потянул на себя. Княшков, не ожидавший такого резкого действия, даже не успел возразить и, только взмахнув руками, опрокинулся на спину, ударившись головой об пол. Итальянцу же до этого не было дело! Он был занят внимательным рассматриванием узкой ступни певца. Мгновение, за которое Матвей даже не успел приподняться, и ловкие сильные пальцы гостя уже выдернули стёклышко и откинули его куда-то в угол.
Княшков был ни жив ни мёртв от такого. Так просто? А он тут хромал, строя из себя несчастного, а это так просто? Он даже не поверил. После чего Миэналь вновь обхватил его за плечи и потянул на себя. Князь не сопротивлялся, а даже наоборот - прижался всем телом, склонил голову на бок и только лишь тихо ворчал о неудавшимся купании и о том, что всё равно придётся перемываться по новой.
- Оба хороши, - утвердительно сказал гость, по-видимому, совсем не слушая мальчишку.
"Ещё как оба... Даже не нужно выяснять кто больше, а кто меньше! Оба отличились... Молодцы! Ну ничего, переживём!"
- Ты знаешь, что меня теперь Кая четвертует за то, что я с тобой сделал? - "А вот это уже хуже..." - Хотя, может, просто разобьёт о бедовую головушку примерно половину бутылок всего бара.
"Ещё лучше... Вот уж радость-то какая! Без коньяка меня оставят! И главное как весело сказал, аж плясать охота..." - с тихим душераздирающим сарказмом пронеслось в голове юноши, однако с губ слетело совершенно другое.
- А мы... мы... А мы ей не скажем! Вот... - быстро и как-то отвратительно по-детски пролепетал Мати - Если что, так это я бушевал и ванную разнёс в порыве... ну не знаю... в порыве отчаянья что ли?
Некоторое время Мальчишка ещё перебирал слипшиеся от крови пряди итальянца, словно очень сильно хотел их снова привести каким-то чудом в божеский вид, но после, отчаявшись, просто стал накручивать колечки на палец.
- Ми, может в бар пойдём? Только бы теперь помыться по-человечески...

0

90

- Хорошо, мы ей ничего не скажем. – Два заговорщика, что ни говори. За то настроение то как поднялось. Теперь у них есть общая маленькая тайна, как у детишек, обнаруживших укромное место среди кустов ежевики и построивших там свой тайный штаб. Самым интересным, наверное, являлось то, что Мати был готов взять вину за погром ванной на себя. Интересно, на него сразу посмотрят, как на сумасшедшего или ещё прикинут, как могло это щуплое создание снести дверь, разбить всё, что только можно, даже стену и при этом остаться лишь с царапинами (от ногтей, надо учесть), тянущимися от скулы к груди. А Миэналь, такой рослый и крепкий мужчина, в этот момент, сидел себе покорной овечкой в углу и наблюдал за тем, как его номер разбирают по кусочкам, не пытаясь даже хоть как-то помешать?
Прервав раздумья, состоящие из сплошных забавных моментов будущего, он молча поднялся на ноги, подхватил с пола мальчонку, будто куклу и усадил его на постель.
- Прежде, чем нормально вымыться, стоит ещё и ванну отодрать. Подожди пока. – А после он вновь вернулся в ванную, даже не потрудившись на этот раз привести дверь в хоть какое-то закрытое состояние. Обошёл подсохнувшие лужицы, наметённые горки стекла и кинул печальный взгляд на ванну. Пол дела уже было сделано – вода утекла, унеся за собой кровь и масла. Но частично они остались на стенках. Благо щётка не пострадала и спокойно валялась в углу. Ми не умел чистить ванны вообще, этим занимались слуги, однако старался, как мог. Примерно минуты через две, когда занятие изрядно наскучило и утомило, он открыл краны, позволяя прозрачной воде вновь набираться в ванну. Красивое это зрелище – кремовая поверхность с голубоватым отблеском посреди убитого помещения.
Итальянец вновь вернулся в гостиную, вновь молча ухватил певца на руки и так же молча погрузил его в воду, тут же пройдясь мочалкой по нежной спине. После истерик и всякого прочего сумасшествия ничто не может так успокаивать и радовать, как тёплая вода. «Сперва выкупаю его, после уж сам. А там и в бар можно, это точно. За коктейлем каким-нибудь.»

0

91

То, что его носили на руках как куклу, а он даже не сопротивлялся, похоже уже вошло в порядок вещей. Однако пока Миэналь попросту оставил его на некоторое время одного, в душе стало подниматься то, что называлось "Мати жив". Он снова вспомнил, как язвить, однако не находил удобного момента, чтобы сказать что-нибудь эдакое. Но язык требовал не молчать! Он мечтал сейчас что-то с ядом шипеть, выдыхать слова как змейка - это именно то, к чему он привык за целый год заключения. Наконец-то итальянец появился, но не успел мальчишка  рот раскрыть, как был снова поднят на руки. Ну конечно и сейчас хотелось вставить острое словечко... Но гость МОЛЧАЛ! Нет, ну конечно можно было начать разговор самому, но тогда во всех колкостях будет виноват он сам. Следовательно, это будет похоже на нападение, а не на защиту, так как защищаться, в общем-то... не от чего!
А тем временем его уже опустили в кремовую ванну, и тёплая вода обняла всё тело. Княшков снова раскрыл рот, чтобы сказать что-нибудь... что-нибудь... ну хоть что-нибудь сказать! Но тут что-то мягкое прошлось по спине, от чего захотелось зажмуриться и замурлыкать. В общем-то, наверное, это и произошло. И, пока он так наслаждался прикосновениями мочалки к своей коже, в голове сразу же появилась мысль, что неплохо было бы и выпить... и перекусить! А потом найти Каю и высказать ей... нет, не по поводу того, что с ним плохо обращались или что-то в этом роде! А по самому обычному: "Каюшка... Ты почему меня не предупредила с КЕМ я пойду в комнату?" и "Да уж... Какая великая цена была моему телу?"
Задать эти вопросы нужно было без присутствия итальянца. Хотя бы потому, что он не хотел его обидеть. Что-то странное творилось в его голове! Может он просто прикипел душой к этому ангелу? Вскоре Матвей не выдержал и, нырнул под воду. Некоторое время он сидел там, пока в голове мысли не встали на место, а дыханья начало не хватать. После чего он вынырнул и выскочил из ванной.
- Всё! Я чистый... Миэналь, ты ведь справишься сам с мытьем? Поверь, я проверил. Игл там точно нет! - улыбнулся мальчишка, подхватывая полотенце и скрываясь в гостиной.
Пока вытирался, он всё ещё обдумывал, а хорошо ли так поступать, оставляя гостя одного. И вообще, не станет ли он продолжать самобичевание и погром номера? Этого совершенно не хотелось! Натянув на себя одежду, при этом отметив, что её следовало бы поменять, Матвей снова заглянул в ванную и тихо позвал.
- Ми... - потом запнулся, продумывая, что говорить дальше - Не обижайся, мне нужно просто Симадсу поймать поскорее! И... Спускайся поскорее, я останусь в баре и буду тебя ждать!
Некоторое время, ещё помявшись на пороге, Княшков всё-таки отошёл от двери и направился к выходу. Подхватив с тумбочки ключ, он легко открыл дверь и, уложив его на место, скрылся за дверью. Ещё некоторое время постояв на пороге, вспоминая смешное начало этого вечера, певец повернулся и направился в бар, откуда доносились.... Поистине старенные звуки.

------------------Бар--------------------------

0

92

Поборов желание просто и выразительно покрутить пальцем у виска, Ми проводил юношу взглядом, заинтересованным, надо сказать. Он редко видел, чтобы люди с такой поразительной скоростью вытирались, одевались и убегали. Кажется, Мати уложился в пару-тройку минут. Ну, да и ладно, мало ли приспичило хозяйку повидать. Всё равно он тоже в номере сидеть не собирается, в бар, так или иначе, пойдёт. Пошёл бы даже сразу, если бы не внешний вид. Новая набранная чистая вода взамен мыльной. Хуже всего пришлось с отмыванием волос. Они настолько слиплись, что шампунь задействовал лишь на третий раз. Плохой признак, попробуй в суматохе плойку найди и завитушки убери, которых теперь будет куча, от чего создастся впечатление львиной гривы.
Воду так же пришлось менять раза три, уж больно быстро она загрязнялась. За то, какое же наслаждение почувствовать, что тело больше не охватывает противная корка, да и вид божеский. Замотав костяшки бинтами, которые перед ванной все равно пришлось благополучно снять, ухмыльнувшись, итальянец пошёл выбирать, что же он сейчас наденет из своего не маленького гардероба. Рубашки – банально, но практично. Отлично, сегодня чёрная и плотная, с закатывающимися по локоть рукавами и специальными застежками для того, чтобы не раскатывались обратно. Верхнюю половину нарядили. Вниз брюки или бриджи? Всё же брюки, так же из грубого материала, так же чёрные. Что ни говори, а хлопок – чудесная ткань. Выглядит жёсткой, а к телу, наоборот, мягче всякой синтетики. На шею – кулон, на руку – браслеты и цепь. Даже зная, что ничего ему не угрожает, он всё равно не мог изменить привычке. Осталось расчесаться и что-то придумать с причёской. А именно просто взять и, поклявшись не обращать внимания на чужие взгляды, которые, в прочем, его мало интересовали и без того, заплести тугую косу. Уж куда лучше кудряшек. А после бодрым шагом и с довольной улыбкой выйти из номера, заперев его на ключ, и размеренными шагами пойти к бару, что-нибудь выпить, пообщаться, заодно попросить уборщиков в номер.

=>Бар

0


Вы здесь » "The Cell" - Welcome to Hell! » ...Старая игра... » Номер Миэналь


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC